Аналитика


"Пермский край снова толкают к политическому мазохизму"
Общество | Приволжский ФО | В России | Пермский край

Внесенная в списки иностранных агентов автономная некоммерческая организация (АНО) "Пермь-36" вновь готовится вернуться к управлению одноименным музеем на базе ИТК-36 в деревне Кучино Пермского края. Этого ждет бывшая руководитель учреждения, представитель НКО Татьяна Курсина, которая заявила о переговорах с исполняющим обязанности губернатора региона Максимом Решетниковым на эту тему. По ее словам, вопрос возвращения АНО к руководству государственным музеем должен решиться в течение недели. Правда ли это или всего лишь провокация, судить сложно: в пресс-службе и.о. главы региона и региональном министерстве культуры слова Курсиной пока не комментируют. Тема работы музея может вновь приобрести скандальный окрас, ведь общественность годами добивалась прекращения деятельности АНО.

АНОшники руководили музеем как им вздумается: на экскурсиях рассказывали о "национальных героях" бандеровцах и "лесных братьях", Сталина называли карателем хуже Гитлера, заключенных колонии описывали как "узников совести", мучеников, невинно осужденных, отбывавших наказание "ни за что" в "нечеловеческих условиях". В то время, как контингент составляли и уголовные преступники, уничтожавшие советскую армию и мирных жителей, а "тяжкие условия" состояли в непыльной работе – набивке тэнов для утюгов. АНО сделало из бывшей колонии "музей ОУНовцев, предателей, шпионов".

Два года назад – в марте 2015 г. – руководство АНО "Пермь-36" заявило о начале самоликвидации. НКО признали иностранным агентом из-за финансирования зарубежных фондов. Окружные власти обвинили руководство АНО в клевете, намеренной эскалации конфликта вокруг проблем музея, неэффективном расходовании бюджетных средств и передали учреждение под государственное управление.

пермь-36|Фото: Накануне.RU

В интервью Накануне.RU профессор Пермского университета, доктор философских наук Лев Мусаелян напомнил о том, почему заключенных колонии нельзя считать "невинно осужденными", и поделился своими опасениями по поводу продолжающегося в стране и крае процесса десоветизации.

Вопрос: Бывший руководитель АНО "Пермь-36" Татьяна Курсина заявила: "Есть шанс уйти от нелепой травли, от нелепых попыток создать музей "вохры" или какого-то архитектурного комплекса". Каким, по-Вашему, должен быть музей "Пермь-36"?

Лев Мусаелян: Мне, как жителю Пермского края, откровенно говоря, не очень нравится создание такого комплекса, такого института памяти на территории Пермского края. Когда Пермь ассоциируется исключительно с "Пермью-36", это шокирует не только меня, но и определенную интеллигенцию.

Память людей, которые безвинно пострадали, должна быть. Зачем изучают историю? Чтобы не повторять ошибок прошлого. Но мудрость, искусство политика заключается в том, чтобы вести дело так, чтобы память играла позитивную роль для консолидации народа, а не разъединяла его. Политические конфронтации в нынешнее время нам не нужны. Да и это мало что даст тем, кто это затевает, и тем, против кого это затевают. Я против этого. Я, например, был и против сноса памятника Дзержинскому. Он не только был руководителем ВЧК, но он был еще и крупным организатором. Он восстановил железные дороги, я уже не говорю про его работу с бездомными детьми. Любой человек той эпохи – это неоднозначная фигура, их нельзя мерить простой меркой. Как-то Путин говорил совершенно справедливо: памятник Дзержинскому снесли, а англичане оставили памятник Кромвелю

Пермь-36, Прикамье, репрессии|Фото: zvzda.ru

Обо всех оптом судить, что заключенные были жертвами, нельзя. Если очень хочется сохранить этот музей, надо написать, что здесь сидели и другие люди.

Вопрос: Вы ранее говорили о том, что бывшие заключенные колонии-36 спустя годы так и не осознали свою вину и позволяют себе называть бандеровцев "прелестными людьми", тогда как последние уничтожали советских солдат и мирное население. Действительно, в колонии отбывали наказание реальные преступники?

Лев Мусаелян: Да, действительно, в "Перми-36" сидели "лесные братья" из Прибалтики, сидели "бандеровцы" из Западной Украины. Сергей Ковалев отзывался о них положительно, называл их патриотами. Если весь этот люд выдавать за патриотов, тогда понятно политическое значение этого института. Это подлинные националисты с шлейфом "бандеровцев" и "лесных братьев", которые не только убивали красноармейцев, но и уничтожали собственный народ. Если превращать этот музей в комплекс памяти всех, кто там сидел, тогда политический оттенок этого мероприятия становится очевидным. Но надо отделять, как говорил Путин, мух от котлет. Понятно, что там сидели и диссиденты, но были и другие. Всех в один котел положить и считать, что там сидели одни страдальцы, это неправильно. Но как отделить безвинно осужденных от преступников, если они сидели вместе?

Вопрос: Вы упоминали также о недопустимости десоветизации, когда советский строй приравнивают к побежденному им фашизму, инициируют переименование улиц, в том числе и в Пермском крае. Чем опасен этот процесс?

Лев Мусаелян: Идею десталинизации России будировали несколько лет назад Караганов и Федотов. Но это означает создание условий для новой гражданской войны. Потому что было так: брат служил в НКВД, а другой – сидел в лагере. Родственники одни пострадали, а другие были в карательных органах. Как теперь их развести? Это время было такое. Не хочу отрицать роль субъективного фактора, когда люди писали доносы, но попытка обелить одних означает резкое очернение других. Все живут в одной стране и связаны кровно-родственными связями. Как их разделить? Учитывая ситуацию в мире, надо заниматься не делением на хороших и плохих, а заниматься объединением. Это является главной задачей.

пермь-36, Сергей Ковалев|Фото: an-terentjev.livejournal.com

По теме топонимики, изменения названий улиц я как-то выступал на одной площадке и говорил, что мне это все не нравится. И то, что происходит на Украине, вызывает у нас дикий протест, потому что это все было у нас: и переименование улиц, и снос памятников. А они фактически повторяют наш опыт. Со всем этим делом надо быть очень осторожным. Есть реальная социальная действительность, есть информационная и есть символическая. Памятники – это сфера символической политики, это символы, которые определяют тенденции будущего развития народа. Если одних снесли, а других поставили, значит, они являются идеалом, путеводной звездой, по которой нужно идти, и идеи этих деятелей лежат в основе социального идеала общества, которое нужно построить. Поэтому снос памятников, переименование улиц – это далеко не безобидное дело.

Вопрос: Сейчас в Пермском крае сменилась власть. Сторонники десоветизации станут воздействовать на нового губернатора, продвигать свои интересы, возрождать музей "Пермь-36" в том виде, в каком он был, и фестиваль "Пилорама"?

Лев Мусаелян: Меня несколько раз приглашали на "Пилораму", когда я узнал о том, что там ставится опера, в которой в качестве участников будет задействовано местное население в арестантских робах концлагерей, мне это все не понравилось, я отказался ехать. Такие мероприятия, как правило, являются ни чем иным, как политическим мазохизмом. Надо это современной России? Мне кажется, не надо. Если мы до сих пор занимаемся политическим мазохизмом, то и Запад будет смотреть на Россию именно в таком духе, что эта страна дикарей и варваров, которые убивают друг друга, не ценят добро. Мне кажется, это делать не надо.

Что будет делать новый губернатор? Я его плохо знаю. Он учился у нас, но о нем известно мало. Я не знаю, какие у него идеи – либеральные или он государственник. Сейчас трудно загадывать, посмотрим.



Анна Смирнова