Аналитика


Юрий Быков: Систему не надо охранять
Общество | Свердловская область | Уральский ФО | В России

Режиссёр Юрий Быков — один из немногих в России, кто снимает фильмы о рабочих, которые могут смотреть сами рабочие. Он не пытается быть снобом или, наоборот, влиться в мейнстрим и превратить всё в банальный комикс.

В екатеринбургский "Ельцин-центр" Юрий Быков привёз свой "Завод". Боевик о том, как рабочий попытался устроить революцию, захватив олигарха, владеющего предприятием. Любопытно, что сам режиссёр не раз сокрушался, что хипстерам и даром не нужен его мускульный философский боевик о "колхозниках в коже и с автоматами", однако в уральской столице встреча с творцом прошла именно в "цитадели" хипстерства.

Корреспондент Накануне.RU поговорил с Юрием Быковым о том, почему в его "Заводе" не случилось революции, кем быть правильнее — охранителем системы или оппозиционером и о том, какое бы он снял кино о 90-х и эпохе Ельцина. Приводим видео- и текстовую версии.


Как вам "Ельцин-центр"? Показали экспозицию?

— Да, провели по экспозиции меня, причём там был парень такой, видно, что он не в первый раз это делает.... Очень слаженно. Это очень такая внятная проработанная позиция, взгляд на конец 80-х — 90-е, и очень основательно всё представлено, с прикладными вещами, инсталляциями и документами. Производит впечатление.

В музее показаны те самые 90-е, которые и вы помните?

— Тут надо сразу оговориться — я парень из рабочего посёлка возле Рязанской ГРЭС. 90-е для меня — очень трагическое время, я и журналистам либеральным это сказал. Перестройку я помню плоховато, она проходила на фоне расставания моих родителей, выяснения отношений между роднёй и матерью. А вот что касается 90-х, это не каждый день картошка, не каждый день щи с мясом, и вообще [проблема] в принципе вкусно и сытно поесть, задержки зарплат по полгода. Реструктуризация РАО ЕЭС, когда отсекались дочерние предприятия, которые сформировались при строительстве электростанции. Трагичное время.

Трагичное и очень тяжелое, сформировавшее во многом существующее поколение, моё и старше, с ощущением недоверия государству и системе, недоверия даже самим себе отчасти, с ощущением того, что жизнь — это чтобы выживать. Вот это ощущение, что надо выживать, как мама мне всё время говорила, "ешь с хлебом", не всегда можно было вкусно поесть и сытно, но хлеб, слава богу, был всегда. И вот: ешь с хлебом, ешь с хлебом, ешь с хлебом. Это осталось навсегда.

То, что здесь (в "Ельцин-центре", — прим. Накануне.RU) показано, это ощущения сложные, но они показывают, почему это произошло на стыке 80-х и 90-х, почему та самая плановая экономика Советского Союза оказалась несостоятельной, почему нужны были все эти шоковые меры, почему вся эта приватизация нужна была. В общем, там есть, с чем поспорить, но в целом очень доказательно всё сделано, и тут трудно отрицать те доводы, которые приводятся. Как говорят, история не терпит сослагательного наклонения, и здесь, к сожалению, во многом приходится признать, что это так.

Если бы вас попросили снимать фильм о 90-х, ваша интонация похожа была бы на интонации "Ельцин-центра"?

— А это же политическая интонация. Если бы я снимал про 90-е, я бы снимал действительно локальную историю про людей, которых знал. Почему я, когда с журналистами либеральными разговаривал, а, может, они и не либеральные, может, они просто журналисты, сразу извиняюсь (до группы Накануне.RU Юрий Быков давал интервью другому СМИ, — прим. Накануне.RU), но когда я с ними разговаривал, я сказал, что мне не хватает причинности — почему при всех этих мерах, прогрессивном мышлении, при всех этих прогрессивных способах модернизации не случилось того экономического чуда, которое должно было произойти, и мы в каком-то смысле находимся в стагнации.

И если бы я снимал про 90-е — я бы снимал как раз-таки про то, как жилось народу в 90-е.

Понимаете, здесь очень много про то, что нужно было сделать в 90-е, чего, например, нельзя было сделать в 80-е. Когда Ельцин сказал, например, что ваша перестройка — это фикция, нужно действительно отпустить цены, создать реальную экономическую конкуренцию, как бы это ни было тяжело и страшно. И там (в ЕЦ, — прим. Накануне.RU) есть эта витрина с берёзовым соком, и я стоял, и это всё про меня. Но таких вещей, мне кажется, нужно больше, когда ты понимаешь, что народ одновременно испытывал массу проблем.

Политические события шли так, как они должны были идти, и по-другому никак, но народ при этом в крайней степени страдал. Здесь неплохо было бы показать соотношение страдания народа и соотношение неизбежности вещей, которые происходили. Это дало бы музею максимально полную и объективную картину того, что иногда в истории есть моменты, когда целое поколение может не получить ничего.

Помните, Ельцин когда уходил, говорил, мол, вы заслуживаете счастья, будьте счастливы? — вот этого счастья, к сожалению, мы не почувствовали ни в 90-е, ни в перестройку. Но опять же, может, мы просто многого не знаем о том, как всё устроено.

Ваш фильм "Завод". Он очень левый или так кажется?

— По-разному говорят. Кто-то сказал, что это фильм против Навального, почему-то.

Хозяева, собственники завода вызывают, скорее, антипатию?

кадр фильма "Завод"(2019)|Фото: трейлер фильма "Завод"

— Мне кажется, люди, которые пренебрегают простыми людьми, рабочими, всегда вызывают какую-то антипатию.

И протест очень агрессивный у ваших персонажей. Вам были какие-то звоночки, говорили, что то, что вы сняли, это перебор?

— Не было звоночков. Никто не звонил, ничего не говорил. Сценарий, кстати, подавался в Минкульт, и он там добросовестно не прошёл оценочную комиссию (питчинг киносценариев и заявок, которые претендуют на госфинансирование, — прим. Накануне.RU) и не получил государственную поддержку. Но у нас такое, вроде, государство, что да, за государственный счёт оно себя как бы критиковать не очень позволяет, но пока, по-моему, нет такого, что тебе вообще ничего нельзя критиковать, даже если ты действуешь из собственных побуждений.

В принципе, те люди, которые не понимают, что критика и самокритика — это единственный способ развития, мне кажется, не очень умные. Я смею надеяться, что в большинстве своём наверху люди понимают, как устроена жизнь и как устроена природа вещей.

Поэтому когда ты хочешь снять фильм, подобный "Заводу", и покритиковать существующую действительность, позиция власти или системы такова: "делай, но делай это сам по себе, мы тебя поддерживать не будем". Ну, хотя бы так.

А что касается всё-таки сути фильма, там, понимаете, не столько критика, сколько изложение существующего положения вещей, причём, как мне кажется, сложного положения. С одной стороны, никому не нужна революция и тем более кровавая. Это абсолютно точно. Методы, которыми именно кровавая революция делается, мы все прекрасно знаем, к чему приводят. Трагедия для всех. С другой стороны, назрели перемены, которые, если ты их не осуществляешь, усугубляют всё. Вот сейчас возникает и будет увеличиваться пропасть между богатыми и бедными. Это крайне не продуктивно вообще для любого общества, а тем более для того, которое требует модернизации.

В целом всё-таки жанровая картина у меня получилась. "Завод" — не какой-то жёсткий политический лозунг-плакат. Это история про работяг, которые в очень локальном месте решают не то чтобы протестовать, а просто ограбить своего начальника, который, с их точки зрения, поступил с ними нечестно. А дальше вдруг всплывает, что среди них есть один-единственный идейно заражённый человек, который не про "вернуть своё". У него русский бунт — бессмысленный и беспощадный, не вот это вот "отдай наше", а про тотальную справедливость. Мне кажется, в целом так всегда и было в истории России. Как пел Высоцкий — "настоящих буйных мало, вот и нету вожаков", идейных-то единицы.

Мой фильм плюс ко всему не столько и не только о критике системы и о противостоянии идейного человека системе, а ещё и о противостоянии народа идейному человеку. Это тоже важное противостояние, потому что народ не всегда идёт за идейным человеком, народ часто говорит: "Если до ручки доведут, мы пойдём, а так зачем?" — у каждого есть что терять.

Это тоже важная тема — почему, собственно, когда мне кто-то сказал, что это против революции, за Навального или против Навального, я говорю что, даже обсуждать это не хочу, потому что всё гораздо сложнее. Есть проблемы не только взаимоотношения идейного человека с системой, есть ещё и проблема отношений идейного человека с народом. Повторюсь, народ тоже не всегда это разделяет, народу есть что терять, даже когда ему практически нечего терять.

кадр из фильма "Завод"(2019)|Фото: трейлер фильма "Завод"

Поэтому и такой сюжетный твист в конце?

— Да, конечно, именно поэтому. Я думаю, что, конечно, неизбежно мне будут это предъявлять ещё очень долго, как и за "Спящих", что всё не так чётко, что вы предали революцию.

Кто-то ведь, наверное, должен был сказать, по крайней мере, задать вопрос на тему: "А насколько революция — это позитивное явление вообще?" Я не говорю, нужно или не нужно, но давайте как-то разбираться вместе, насколько это про людей и для людей в определённый момент времени. Мне скажут — лес рубят - щепки летят. Но я, например, не хочу, чтобы этой щепкой были мои близкие. Или я сам. Другое дело, что я понимаю, что в определённый момент социальная ситуация заходит в такой тупик, когда это неизбежный ход событий — вот до этого довести нельзя, мне кажется.

Вы упомянули скандал вокруг сериала "Спящие". В майском интервью вы говорили, что еще не отошли от кризиса, который у вас после него случился, когда вас обвинили в том, что вы охранитель. Ощущение есть, что на самом деле сейчас у каждого охранителя или оппозиционера исчезли ориентиры, уже непонятно, что охранять, а против чего протестовать. Можно ли охранять, например, очевидное зло и несправедливость, и где тут пределы, и так же непонятно, против чего протестовать, чтобы не разрушить систему и она не рухнула нам всем на голову?

— Возьмём человеческий организм. Всё, благодаря чему существует человеческий организм, в определённый период времени от рождения до смерти — это баланс. Если мы про баланс, то тогда, конечно, не может быть радикальных мер решения проблемы. А если мы про лозунги, про максималистические решения, то тогда, конечно, революция — очень простой и понятный выход. Эти пришли и этих победили. Всё понятно.

Но мне почему-то кажется, что насилие порождает насилие. По крайней мере, сейчас мне так кажется. Ещё мне почему-то кажется, что, разумеется, надо выходить протестовать, говорить, что ты несогласен, но при этом, конечно, максимально в этот момент отстраняться, насколько это возможно, от насилия.

кадры из фильма "Спящие" (2017), режиссер Юрий Быков(2017)|Фото: ashowtv.net

Насилие не может быть само по себе целью и не может быть средством для достижения цели. Это крайний способ решения проблемы в любой ситуации. От любой драки до любой революции — это крайний способ, до этого нельзя доводить, иначе теряется человеческий облик и смысл сообщения людей.

Если в какой-то момент ты теряешь человеческое достоинство, свободу, что-то для себя крайне важное, и единственный способ, которым ты можешь это отстоять — насилие, наверное, к нему нужно прибегать. Но оно возможно, только если возникла крайняя необходимость. Ведь суть-то и заключается в том, что этот момент крайней степени необходимости, и только тогда насилие возможно. А если направо и налево использовать насилие — тогда мы все погрязнем в ощущении войны, борьбы, не в том, что есть смысл называть жизнью.

С протестом понятно, а охранительство? Можно же доохраняться до того, что будешь поощрять бесспорное зло.

— Я думаю, что охранительством заниматься точно нельзя. Люди же и не занимаются этим охранительством. Мне кажется, все уже примерно всё понимают. Охранительство чего? Системы? Её не надо охранять, она сама себя охраняет. Системе не нужно служить в том философском смысле, в котором мы все это понимаем, потому что система, по большому счёту, поглощает человека, она его конформизирует, делает людей одинаковыми.

Не надо охранять, не надо служить. Почему-то сейчас витает это в обществе — что это единственный способ решения проблемы — выйти и подраться. Но ведь это будет война.

Очень важно понимать, что насилие — это крайний метод решения проблемы. Я не готов сейчас в своём возрасте в своем менталитете и в своём жизненном опыте сказать однозначно — наступил такой момент или нет. Я точно могу сказать, что я абсолютно не безразличен к любым жертвам, которые будут в результате этого насилия.

"Завод" — это не красный фильм? Не социалистический?

— А что будет, если я спрошу, а какой фильм красный? Просто ради примера?

Наверное, кто-то скажет, "Брат"? А кто-то скажет, что он правый.

— А кто-то скажет, он фашистский. А кто-то скажет, что это фильм, наоборот, отрицающий фашизм. Знаете почему — потому что мы видим этого Данилу (Данила Багров, — герой фильма "Брат" Алексея Балабанова, — прим. Накануне.RU), который остаётся вообще преданный всеми, и понимаем, что его убеждения не позволяют ему сообщаться с остальными людьми, он не идёт на компромисс. Мне кажется, настоящее произведение искусства — я не претендую на то, что "Завод" таким является — но настоящее произведение искусства не настолько односложно. Герман (Алексей Герман, режиссёр, — прим. Накануне.RU) в какое-то время считал, как кто-то мне рассказывал, что после выхода "Брата" ему что-то не понравилось, и они какое-то время не общались. Но это он так воспринял. Если оценивать фильм "Брат" Балабанова по фразе "не брат ты мне, гнида черножопая", тогда это фильм про абсолютный фашизм. Но это же не так, "Брат" гораздо сложнее.

Поэтому "Завод" — красный фильм? — нет. "Завод" — фильм про то, что назрели перемены, но решаться они будут, если это будут делать, условно говоря, идейные люди, только с помощью крови и насилия. Вот этого, мне кажется, допустить нельзя. А если это допустят, то хана будет всем. Фильм "Завод" про это. Поэтому, красный он или не красный…

Я попытался сделать фильм неоднозначный, многослойный, многосложный. Если он не получился — хрен с ним, значит, я такой художник. Но я не пытался делать фильм, отыгрывающий интересы какой-то политический партии, это абсолютно точно. Знаете, позиция людей, которые будут стоять и кричать с высокой колокольни: "Давайте!", а сами будут прятаться, защищённые флагами — мне тоже не нравится. Это очень сильно нечестная позиция.



Иван Зуев