В конце прошлого года администрация Дональда Трампа, видимо, разочарованная ходом мирного процесса, нанесла точечный удар по финансовым артериям России, введя санкции против "Роснефти" и "Лукойла". Однако этот шаг стал лишь прологом к сценарию настоящего боевика. Уже в декабре Вашингтон объявил о полной блокаде венесуэльских нефтяных танкеров, а в январе силы ВМС и береговой охраны США приступили к захвату судов "теневого флота" в нейтральных водах Атлантики, включая танкер под российским флагом. Последовательность действий — от финансовых ограничений через санкционную блокаду к прямой силовой операции — свидетельствует о формировании новой реальности, в которой давление на нефтедобывающие страны, включая Россию, осуществляется не только политическими, но и силовыми методами в глобальном масштабе. Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.
Администрация Дональда Трампа наносит последовательные удары по ключевым секторам российской экономики. Вслед за санкциями против "Роснефти" и "Лукойла", призванными, по заявлениям Вашингтона, заставить Москву проявить "серьезную заинтересованность в мире", американские военные начали захватывать танкеры "теневого флота". Эти шаги меняют представление о тактике Белого дома и ставят вопрос о реальных целях Вашингтона, а также о последствиях для российского бюджета и экспорта энергоносителей.
А что случилось?
В октябре 2025 года Минфин США ввел санкции против "Роснефти" и "Лукойла". Откровенно заявлялось, что дополнительные санкции вводятся в связи с "отсутствием у России серьезной заинтересованности в мирном процессе", чтобы поддержать усилия Дональда Трампа по прекращению конфликта. Таким образом, официальная причина санкций была сформулирована не в адрес Киева, а в адрес Москвы. Это указывает на то, что в рамках своей стратегии по "прекращению конфликта" администрация Трампа сочла необходимым увеличить давление непосредственно на Россию.
Эти шаги вызвали заметное недоумение в Москве. Президент России Владимир Путин, комментируя санкции, отметил, что не ожидал такого решения после переговоров с американской стороной. "Во время переговоров у нас сложилось мнение, что у нас было понимание с США. Мы оставались на платформе Анкориджа, и вдруг США объявляют о санкциях. Я даже не понял, а что происходит-то", — сказал российский лидер.
Эскалация на нефтяных рынках продолжилась в декабре, когда 16-го числа Трамп объявил о "полной блокаде" венесуэльских танкеров. Вслед за этим началась кампания по их перехвату. Кульминацией стали события января 2026 года. 7 января Военно-морские силы и береговая охрана США захватили в международных водах Северной Атлантики танкер "Маринера".
Пикантность момента в том, что судно, пытаясь избежать ареста, в экстренном порядке сменило флаг на российский. Эта мера не сработала — экипаж задержали, а судно конфисковали. Вслед за этим последовал захват в Карибском море танкера "София" с грузом венесуэльской нефти. Оба судна годами входили в так называемый "теневой флот", перевозя санкционные грузы, и давно фигурировали в черных списках Минфина США. Эти действия создали прецедент прямого силового перехвата судов в нейтральных водах. Российские военные эксперты сразу отметили, что инцидент ставит вопрос о реальных возможностях России защищать торговые суда под своим флагом за пределами зоны непосредственного влияния.
Что нам с этого?
Эксперты пытаются оценить комплексный урон от действий США. Захваты танкеров "теневого флота" напрямую не блокируют экспорт российской нефти, но создают серьезные операционные риски. Ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков в беседе с Накануне.RU указал, что захваченные у Венесуэлы танкеры напрямую не перевозили российскую нефть, но их задержание создает для России комплексные угрозы.
"Конкретно эти захваченные танкеры не перевозили российскую нефть, — отметил он. — Однако надо помнить, что так называемый "теневой флот" — это целая система, насчитывающая около полутора тысяч судов. Одни из них специализируются на российской нефти, другие — на венесуэльской или иранской. А некоторые могут перевозить грузы из разных стран. То есть потенциально они способны доставлять и российское сырье".
Первый риск, по мнению эксперта, — создание опасного прецедента для европейских стран, которые могут последовать примеру США. "Для России главный риск в другом, — говорит Юшков. — Европейцы видят, что делают американцы, и могут взять с них пример. У них может появиться соблазн: раз США действуют так безнаказанно, то и мы можем. И тогда они попытаются заблокировать для нашего "теневого флота" выход из Балтийского моря".
Второй и более ощутимый негативный эффект — прямой рост издержек для российских компаний. "Любая угроза флоту — это рост стоимости перевозок. То есть ставка фрахта возросла. И стоимость страховки тоже возросла, — констатирует аналитик. — Это, конечно, приводит к увеличению издержек при экспорте российской нефти. Поэтому для нас это прежде всего рост издержек".
Эксперт сравнивает "танкерную атаку" с эффектом от санкций против "Роснефти" и "Лукойла", введенными администрацией Трампа ранее. "Санкции против российских компаний вынуждают привлекать посредников, а их услуги тоже требуют оплаты. Это дополнительный рост расходов, — пояснил Юшков. — Таким образом, издержки увеличиваются дважды: сначала из-за самих санкций, а затем из-за подорожавшей логистики, включая фрахт и страховку перевозок".
Конечным финансовым результатом, по словам эксперта, стало увеличение дисконта российской нефти Urals к эталонному сорту Brent. "Разрыв в цене между Brent и нашим Urals снова превысил 20 долларов, — сказал Юшков. — Но эти 20 с лишним долларов по большей части и есть наши издержки. Мы не продаем нефть на 20 долларов дешевле конечному покупателю. Эта разница складывается из расходов на посредников, транспортировку и страхование".
Эксперт напомнил, что в 2024 году дисконт составлял 12-13 долларов за баррель, а теперь он вырос более чем до 20 долларов. Что касается санкций против "Роснефти" и "Лукойла", то их непосредственное влияние на физические объемы экспорта может быть ограниченным, так как основные потоки уже перенаправлены в Азию.
Санкционное давление усугубляет ситуацию, создавая дополнительные сложности для финансовых расчетов и увеличивая операционные издержки, считают эксперты. Одновременно обостряется и ключевая макроэкономическая проблема — нарастающее расхождение между заложенными в бюджет ценовыми ожиданиями и фактической конъюнктурой рынка. Официальный прогноз Минэкономразвития, например, оперирует цифрами около 70 долларов за баррель для Brent и 59 долларов для Urals в горизонте до 2026 года. Однако текущие рыночные котировки стабильно остаются значительно ниже этих ориентиров. Подобный консервативный государственный прогноз контрастирует с частными оценками, где фигурируют более сдержанные значения, иногда не превышающие 53 долларов за баррель для российской нефти в среднесрочной перспективе.
Что им надо?
Вопрос о мотивах Вашингтона остается ключевым. Если ранее многие ожидали, что Трамп сосредоточится исключительно на принуждении Киева к переговорам, то теперь становится ясно, что давление носит двусторонний характер. Санкции против нефтяных компаний и демонстративные захваты танкеров — это сигнал Москве о готовности целенаправленно влиять на ее ключевой источник доходов. Расчет, судя по всему, строится на идее, что экономическое давление, сочетаемое с военными успехами ВС РФ, может подтолкнуть Россию к более гибкой позиции за столом переговоров, условия которых прорабатывались, но так и не были согласованы из-за непримиримой позиции Киева и его европейских союзников.
Эту логику давления и цели переговоров комментирует в беседе с Накануне.RU российский экономист и депутат Госдумы Михаил Делягин. Он высказывает мнение, что главной целью администрации Дональда Трампа является не мир на Украине сам по себе, а перевод страны из-под британского влияния под контроль США. Эксперт полагает, что напрямую договариваться о мире с Трампом невозможно, поскольку Россия на Украине воюет, по его выражению, "с английскими прокси".
"Это конфликт с Великобританией", — заявил он. Диалог с Вашингтоном, с его точки зрения, стал возможен лишь потому, что внутренний конфликт между "трамповской" Америкой и Великобританией сейчас острее, чем противоречия между США и Россией.
Касаясь последних действий США, Делягин предположил, что "агрессия Трампа" может быть попыткой улучшить свои переговорные позиции, Трамп действует отвязно и жестко "как нью-йоркский риэлтор", кем он и является по первой профессии. Делягин подчеркивает, что в отношениях с западными партнерами России нельзя демонстрировать слабость. "Переговоры в саксонской этике имеют смысл вести только с тем, кого нельзя убить. Если вы показываете, что вы настолько слабы, что вас можно убить и ограбить, то никаких переговоров с вами не будет, а будет так, как в Венесуэле", — сказал депутат.
Потому эксперт считает, что в идеале российские военные корабли должны иметь противокорабельные ракеты и быть готовыми дать отпор.
Эксперт также прокомментировал ситуацию вокруг захвата танкеров, отметив, что из 16 судов, пытавшихся прорвать ограничения, американцам удалось задержать лишь один, что свидетельствует о "слабости этой нефтяной блокады". По его мнению, ключевым вопросом станет валюта расчетов новой власти Венесуэлы с Китаем.
"Американцам нужен не столько контроль за венесуэльской нефтью, сколько обеспечение расчетов в долларах. Это принципиальная вещь", — заключил Михаил Делягин.
Более сдержанную оценку происходящего дает в беседе с Накануне.RU политолог Максим Жаров, он не считает это "агрессией" именно против России. По его мнению, события следует рассматривать не только в контексте украинского урегулирования, но как часть глобального передела рынков.
"Все события в Венесуэле и то, что сейчас происходит, — это перехват альтернативных западным каналам поставок нефтепродуктов по всему миру, — заявил эксперт. — И "танкерная война", которую Трамп объявил, является частью этой стратегии".
Жаров считает, что прямую связь с давлением на Москву по Украине пока делать преждевременно, но исключать развитие событий в этом контексте нельзя. При этом он охарактеризовал действия США не как агрессию, а как острое проявление мировой конкуренции. "Это недружественный, конечно, шаг. Но слово "агрессия" — слишком громкое, на мой взгляд. Я бы назвал это обострением конкуренции, конкурентной войной между нефтедобывающими державами", — сказал политолог.
С одной стороны, российская экономика, как не раз заявляли официальные лица, выработала "иммунитет" к санкциям. С другой, постоянное ужесточение ограничений и силовое давление на логистические цепочки создают кумулятивный эффект, сужая операционное пространство и увеличивая издержки. Выводы для экономики России лежат в плоскости дальнейшего укрепления финансовой и логистической устойчивости, считают наблюдатели. Это означает ускоренное развитие собственной инфраструктуры, платежных систем и страховых механизмов, а также более консервативное бюджетное планирование с учетом долгосрочно низких цен на энергоносители и высоких дисконтов. Но одно ясно — эпоха, когда можно было рассчитывать на лояльность или нейтралитет отдельных западных политиков, окончательно завершилась. Действия Вашингтона показывают, что любые переговоры будут вестись с позиции комплексного силового давления, где экономические рычаги используются так же активно, как и политические. Хотя, впрочем, ничего другого мы и не ждали.