МВД планирует провести трехлетний эксперимент с 1 января 2027 года — организованный набор иностранцев и лиц без гражданства для привлечения к труду.
Планируется создание двух реестров: работодателей, желающих привлечь трудовых мигрантов, и желающих работать в России иностранцев. Срок записи в реестрах — до одного года, но с возможностью продления. По этому законопроекту трудиться приезжему можно будет только у указанного работодателя, нельзя будет без переоформления уехать в другой регион или работать по другой профессии.
Работодатель в свою очередь должен будет отвечать за местонахождение такого мигранта, а последний должен в течение трех дней реагировать на запрос о местоположении. Провинившихся участников эксперимента с обеих сторон предполагается удалять из реестров с последующим штрафным сроком для регистрации в реестре вновь.
Долю трудовых мигрантов по этой схеме будет определять правительство. Ежемесячно работодатель из реестра будет перечислять в бюджет НДФЛ в размере 1 тыс. 200 руб. за одного трудового мигранта из реестра, и дополнительно по половине суммы за каждого члена семьи такого мигранта, проживающего в России и находящегося на его иждивении.
Своим мнением о том, насколько эксперимент может быть успешен и какие тут могут быть подводные камни, с Накануне.RU поделился зампредседателя комитета Госдумы по региональной политике и местному самоуправлению, депутат от фракции КПРФ Михаил Матвеев. Он считает, что оргнабор — это в целом движение в правильном направлении, хотя мигранты в стране все равно остаются своего рода формой штрейкбрехерства. Это термин из профсоюзного движения и означает работников, которые занимают сторону администрации в ее споре с забастовщиками и ходят на работу, в отличие от тех, кто выражает протест.
— Как можно оценить инициативу оргнабора, какие могут быть подводные камни?
— Требование общественности и экспертов о переходе к оргнабору в части использования иностранной рабочей силы звучит очень давно, и то, что МВД озаботилось сейчас озаботилось тем, чтобы хотя бы в порядке эксперимента это попробовать, уже положительный момент.
Какие здесь могут быть нюансы? Прежде всего, самым большим препятствием является сохранение безвизового режима со странами Средней Азии и Закавказья. В настоящий момент российское законодательство допускает возможность въезда до 90 дней в год в страну граждан государств Средней Азии, Закавказья, без объяснения каких-либо причин своего въезда.
90 дней — это достаточно большой срок, особенно если говорить о сезонных работах (стройка, сельское хозяйство и так далее), для того, чтобы, оказавшись в стране, не регистрироваться нигде, продолжать осуществлять трудовую деятельность нелегально. Если не будет происходить корректировки безвизового режима со странами СНГ, то есть не будет сокращаться этот срок, скажем, до 1 месяца, то есть риск, что сохранятся достаточно большие объемы нелегальной рабочей силы, которая присутствует в стране — даже по данным МВД это 700-800 тыс. человек.
Второй момент связан с тем, какова мера ответственности и механизм депортации в отношении тех мигрантов, которые, приехав в рамках организационного набора, откажутся работать на конкретном предприятии и уйдут на свободный рынок труда. Я депутат от Самарской области, у нас в прошлом году был такой казус с "АвтоВАЗом". Крупный работодатель, автомобильный завод, решил привлечь более сотни рабочих из Узбекистана для того, чтобы они работали на конвейере "АвтоВАЗа", им оплатили перелет, медицинскую страховку, но после этого большинство из этих работников растворились на необъятных просторах Российской Федерации. И "АвтоВАЗ", по-моему, до сих пор с ними судится, чтобы как-то вернуть те деньги, которые были потрачены на них.
Поэтому тут, конечно, достаточно много подводных камней, хотя направление оргнабора в принципе правильное.
— Достаточны ли будут те меры дисциплинирования мигрантов, которые заложены в законопроекте?
— У нас в данный момент на рынке труда России существует два типа мигрантов. Первая категория — мигранты, приезжающие из безвизовых стран. В особо привилегированном положении находятся мигранты из стран, входящих в Евразийский экономический союз — это Киргизия, Казахстан, Беларусь и Армения. Они вообще в соответствии с межгосударственными отношениями приравниваются к гражданам России с точки зрения свободы перемещения, свободы поиска работы. Им не нужно патент приобретать. Также приезжают мигранты из других безвизовых стран — Узбекистана, Таджикистана, которые должны приобретать патент, там более регламентирована их деятельность. И вторая категория — граждане из визовых стран.
Вот сейчас один из таких массовых примеров — это Индия, откуда в Россию поехало достаточно большое количество работников. С визовыми странами проще выстраивать определенные взаимоотношения, и поэтому надо понять — инициатива МВД будет распространяться на весь рынок труда — как рабочих из Средней Азии, Закавказья, так и из Индии или каких-то других стран, либо она будет касаться только визовых стран? Это очень важное обстоятельство. Законопроект в Государственную думу только поступил, еще не прошел обсуждения в комитетах, и нужно будет изучить все документы, обсудить, задать вопросы соответствующие. Но еще раз хочу сказать, в целом направление правильное.
— В документе планируется собирать фиксированный НДФЛ с каждого такого трудового мигранта — 1 тыс. 200 руб. в месяц.
— Вот здесь, кстати, возникают вопросы. Дело в том, что система налогообложения мигрантов вызывает очень большие вопросы, если мы посмотрим на те суммы, которые уходят в виде переводов в страны Средней Азии, Закавказья. Несмотря на то, что Центробанк прекратил публиковать эти данные, и этого не происходит уже несколько лет, но их публикуют финансовые институты этих стран. И мы видим, что речь идет о миллиардах рублей, которые в буквальном смысле слова поддерживают экономику этих стран. Недавно были данные по поводу роста ВВП стран Средней Азии.
Остается только позавидовать — Таджикистан, Узбекистан, Киргизия, везде 5%-6% роста и так далее. При том, что рост ВВП самой России, насколько я понимаю, сейчас меньше процента в год. Отсюда делается логичное предположение, что Россия не просто способствует росту экономики этих стран, а речь идет об определенной неправильной экономической модели, когда огромные средства, которые зарабатываются в нашей стране, тратятся не внутри нашей страны, тем самым поддерживая экономику отечественных производителей, а выходят за пределы и поддерживают экономику стран, откуда приехали мигранты.
Но в данном случае я бы задался вопросом: те переводы, которые уходят в таком объеме, они подтверждаются налоговыми платежами тех людей, которые их переводят? У меня есть стойкое ощущение, что наше правительство, Минфин и налоговые службы как-то не особо этим вопросом интересуются, а надо бы им поинтересоваться, потому что если человек переводит куда-нибудь на родину, в Таджикистан или в Киргизию, ежемесячно сотню тысяч рублей, а при этом официально не трудоустроен, или у него официальный доход составляет 30 тыс. руб., то возникает вопрос — откуда у него эти деньги?
Достаточно много критики существует в отношении патентной системы. Многие эксперты считают, что от нее нужно отказаться. Но, тем не менее, вот вы озвучивали сейчас цифры, которые в проекте существуют в отношении уплаты НДФЛ, это мизерные какие-то цифры, потому что, например, в Самарской области ежемесячная плата за патент сейчас составляет 10 тыс. 500 руб.
Если сравнить с теми цифрами, которые звучат в проекте МВД, то это в 10 раз меньше фактически получается. Если посмотреть на эту цифру порядка 10 тыс. за патент, пересчитать ее в виде обычного подоходного налога 13%, то мы увидим, что для того, чтобы платить такие налоговые отчисления, человек, в данном случае мигрант, должен зарабатывать больше 100 тыс. руб. Это вполне, в принципе, адекватная цифра.
А если же речь идет о том, что они будут платить около 1 тыс. 500 руб. в месяц, и при этом миллионы из них будут работать в российской экономике, перечисляя деньги себе на родину, то этот проект может, с одной стороны, казаться наведением порядка, а с другой стороны, он только усилит налоговый дисбаланс, который существует между этнической, мигрантской экономикой и экономикой коренных жителей страны. Тогда рынок труда мигрантов будет расширяться за счет собственного национального рынка труда, и работодатели будут предпочитать экономить на налогах, привлекая рабочие руки из-за границы — это, конечно, в уже в среднесрочной перспективе может обрушить в принципе и экономику страны, и социальное спокойствие.
— Почему при внедрении оргнабора исключены из эксперимента Москва и Московская область?
— Москва и Московская область является крупнейшими работодателями мигрантов и, соответственно, крупнейшими лоббистами мигрантского труда. Именно Москва является вожделенной точкой, куда стремится любой среднестатистический мигрант, здесь очень многие отрасли городской экономики фактически монополизированы выходцами из различных стран Средней Азии, Закавказья. Это и ЖКХ, и транспорт, и стройка, и уже такого рода, казалось бы, интеллектуальные направления, как медицина. Поэтому, видимо, московские власти сумели пролоббировать исключения из правил для того, чтобы уменьшить контроль, который существует за их аппетитами в сфере миграции.
С другой стороны, справедливости ради надо сказать, что сейчас в рамках законодательства реализуется еще один эксперимент, который касается как раз Москвы с Московской областью, это цифровой контроль за мигрантами, когда они должны будут регистрироваться в специальном приложении, и там через геолокацию отслеживаются их различные перемещения. Второе, Москва с Московской областью для себя выторговали изменения в закон, который позволяет эти два региона воспринимать как один с точки зрения рынка труда. То есть, чтобы мигрант, который приезжает в Подмосковье, не приобретал патент для работы в Москве и наоборот, чтобы был вместо двух патентов один, который работает и на Москву, и на Подмосковье.
Поэтому такого рода привилегии для Москвы связаны именно с тем, что именно тут вращаются самые большие деньги мигрантской экономики, тут многие муниципальные структуры и бизнес уже "подсели" на мигрантскую экономическую иглу и, видимо, не хотят менять правила игры.
— И трудовых мигрантов из Индии сейчас в основном завозят для работы в Москве и Санкт-Петербурге — это совпадение?
— У меня нет данных о географии, куда конкретно они завозятся, но то, что сейчас пошел новый поток из Индии, это очевидно. Кстати, наш бизнес и чиновничество в этом плане не ограничивают себя. То есть, периодически звучат различные страны исхода, откуда может приехать рабочая сила. Причем некоторые из них являются за границей, в Европе, источниками максимального криминала.
Вот это настораживает, потому что у нас периодически возникают какие-то рассуждения о том, что давайте мы широко распахнем двери для Пакистана, для Афганистана, для переселенцев из Палестины, из Сирии, еще откуда-то. Между тем, выходцы из этих стран зачастую лидируют в сводке насильственных преступлений, преступлений против половой неприкосновенности в странах Европы. Кстати, в отношении индийцев тоже не все так просто на самом деле, потому что зачастую среди выходцев из Индии, согласно тем же европейским данным, довольно распространены групповые изнасилования.
Поэтому, на мой взгляд, вообще безопасность страны, безопасность граждан должна превалировать над экономическими соображениями при выборе той или иной страны, откуда привлекаются рабочие руки. Здесь надо четко оценивать и менталитет выходцев из этих стран, и их, в том числе криминальные наклонности, наличие или отсутствие каких-то радикальных течений, которые распространены в этих регионах. Почему, например, достаточно популярной темой одно время была идея привлечения рабочих из Северной Кореи — потому что там особая система воспитания и дисциплины. Это вышколенные работники, которые не позволяют себе вести себя так свободно, как иные выходцы из стран СНГ. И поэтому многие россияне считают, что вот если уж кого-то привозить, кто будет в рамках целевого набора работать, то лучше привозить из тех стран, где существует определенный порядок, дисциплина.
Здесь можно много рассуждать на тему того, кого бы лучше в Россию завести. В целом мое мнение, что вообще необходимо ограничивать количество рабочих рук, которые привозятся из-за границы, потому что это очень большое искушение для наших бизнесменов и правительства — скрывать собственные экономические недоработки и провалы путем завоза сюда более дешевой рабочей силы.
И это, вне всякого сомнения, является одной из форм государственного штрейхбрехерства, то есть, когда требования собственного пролетариата, собственных рабочих о повышении заработной платы игнорируется, и решением проблемы является завоз из-за границы тех, кто согласен будет работать в более дешевых условиях. Например, в одном из городов Сибири руководство предприятия отправило в неоплачиваемый отпуск работников, а когда этот отпуск закончился, выяснилось, что их места заняты уже мигрантами из Средней Азии.
При этом я просто объясню, если кто не знает, чем отличается мигрантская экономика от национальной экономики, когда куда-нибудь, к примеру, дворником, водителем или сварщиком устраивается русский, то он со своей заработной платы ни с кем не делится. Когда на эту работу устраивается представитель мигрантской экономики, то он, во-первых, эту работу получает в 90% случаев через свою диаспору, и с каждой своей заработной платы он отдает определенный процент старшему представителю этой диаспоры, который, в свою очередь, делится с тем работодателем, который ему обеспечил достаточно большой объем заказа.
В итоге получается, что условному руководителю какого-то предприятия выгоднее нанять на работу выходцев, к примеру, из Средней Азии, потому что есть возможность платить им меньше, и при этом ему ежемесячно в конвертике будет приноситься определенная благодарность от старшего по диаспоре, через которых он этот вопрос порешал. Я рассказываю эту схему не применительно к конкретному населенному пункту или предприятию, а как ту схему, которая, по имеющейся информации, достаточно распространена в принципе в России в этнической, мигрантской экономике. Поэтому, собственно, и столь живуча мигрантская тема, и поэтому она расширяется, постепенно съедая национальный рынок труда и выдавливая из целых отраслей местных работников.
Вот это гигантская проблема, она носит системный характер, и чем больше фигуры задействованы в привлечении мигрантов, тем больше цифры этих откатов и всего прочего. Именно поэтому с этим мигрантским спрутом очень сложно бороться, потому что диаспоры накапливают уже огромные средства, на которые покупается большое количество представителей государственной власти и бизнеса, и журналистов, депутатов, правоохранителей, судей — кого угодно. На самом деле, это большая опасность, которая существует перед нашей страной.
— Как можно спрогнозировать успешность внедрения оргнабора?
— Исходя из той небольшой пока информации, которая имеется об этом законопроекте МВД, можно сделать вывод, что усилия, направленные на то, чтобы расширять зону организационного набора из-за границы и сокращать долю неорганизованного поиска работы — это направление позитивное, если речь пойдет о том, что, условно говоря, вместо 3 млн мигрантов, которые сейчас не организованные, хотя бы 1,5 млн станет организованным. А если к тем 3 млн, которые работают в рамках старой схемы, добавятся еще 2 млн, которые будут работать по новым правилам, итого их вместе будет 5 млн, то ничего хорошего все равно не будет, а станет только хуже.